Радость стала единственным разрешённым чувством прилавка. Истощает не нагрузка, а хранение непрожитого. Толстокожесть прикрывает диссоциацию, ранимость служит компасом границ. Скрипты разбиваются о стыд исполнителя. Упрёк в нестарании правит штатом дешевле премий. Кредит замещает внутреннюю опору. Апатия честно платит за неравный обмен. Выгорание метит развилку, где человек переступил через живое.
